СЪЕЗДЫ ЧЕЧЕНСКИХ НАРОДОВ
Заголовок – не есть опечатка или стилистическая погрешность автора. Это вывод, который с неизбежностью вытекает из даже самого поверхностного взгляда на историю проведения чеченских съездов и автор берется доказать его путем логических умозаключений. Но об этом немного позже, а пока же отметим – даты проведения всех известных чеченских съездов совпадали или даже немного предшествовали социально-политическим катаклизмам в Чечне.
При более внимательном рассмотрении оказывается, что «народные съезды» всегда использовались отдельными политическими группировками для мобилизации в свою пользу общественного мнения, а потому никогда не приводили к консолидации чеченского народа. Достижение национального единства декларировалось организаторами чеченских съездов, но никогда не являлось их истинной целью. Ибо съезды чеченского народа служили только одному – расчистить дорогу к власти очередной команде желающих встать у руля истории. А поскольку в претендентах на власть недостатка никогда не было, то проведение одного «народного съезда», как правило, провоцировало проведение еще одного, на котором собиралась альтернативная команда рвущихся «порулить» и, по всей видимости, альтернативный народ, потому что один народ не может высказываться «за» одновременно на двух противостоящих друг другу съездах.
Вот вам несколько примеров, убедительно доказывающих существование в Чечне сразу нескольких, совершенно самостоятельных, чеченских народов. Весной 1829 года съезд чеченских старшин во главе с Бейбулатом Таймиевым высказался за союз Чечни с шамхалом Тарковским и вхождение в состав России. Другое, не менее представительное собрание, требовало от русских властей ни в коем случае не признавать этого союза и не допустить к власти Бейбулата и его союзников. Обе группировки уверяли при этом, что действуют от имени чеченского народа и в полном соответствии с его самыми сокровенными чаяниями. Одновременно от имени все того же чеченского народа выступали и сторонники газавата, мечтавшие очистить Кавказ от присутствия гяуров.
Или другой, не менее показательный пример. В начале 1918 года съезд одного чеченского народа, собравшись в Урус-Мартане, избрал национальный Совет, позднее известный как Атагинский Совет. В апреле того же года в Гойтах совсем другой чеченский народ избирает совсем другой национальный Совет во главе совсем с другими лицами. Результат известен. В то время как один чеченский народ воевал на стороне белого движения с «ордами большевиков», альтернативный чеченский народ проливал реки крови, защищая власть Советов. Одновременно третий чеченский народ, ведомый Узун-хаджи, пытался построить халифат в горной Чечне, чему противились изо всех сил не только два первых чеченских народа, но и многочисленные чеченские племена под предводительством отдельных шейхов, мечтавших о халифате для себя.
И совсем еще свежий пример. Осенью 1990 года чеченский народ вновь собирается на национальный съезд. Да и как ему было не собраться?! На политическом горизонте отчетливо маячил призрак грядущей приватизации и желающие получить свой кусок «общенародного достояния» не могли равнодушно смотреть на то, как команда Д. Завгаева готовилась поделить вожделенную государственную собственность между собой. Однако не прошло и отведенного природой срока, как появился на свет еще один чеченский народ, который летом 1991 года не поленился прийти на съезд народов Чечено-Ингушетии, чтобы отстоять право Д. Завгаева и его друзей остаться у власти.
Осенью 1991 года два чеченских народа выйдут на альтернативные митинги, а борьба за власть перерастет в оживленную перестрелку, которая не прекращается до сих пор. Вскоре пострелять захочется и федеральной армии. В результате численность населения Чечни заметно сократилась, а вот число чеченских народов не менее заметно возросло. Съезд в Гудермесе 11 декабря 2002 года собрал чеченский народ А. Кадырова, а 17 декабря в Москве должен собраться чеченский народ А. Аслаханова и поддерживающих его «московских чеченцев». В горах скрывается народ А. Масхадова – не путать с «исламо-чеченским» народом Ш. Басаева! Есть еще один чеченский народ, который живет в развалинах или палатках, пытается как-то выжить и не хочет больше служить расходным материалом для политиков. Именно поэтому он никому и не нужен. Таким образом, тезис о единовременном существовании нескольких чеченских народов можно считать вполне доказанным.
Остается сделать еще два коротких замечания. Первое. Только совершенно безнадежные люди способны верить, что «народные» съезды могут содействовать стабилизации ситуации в Чечне. Правильнее и честнее было бы называть их партийно-клановыми сходками, предшествующими очередному обострению политической борьбы. Съезд в Гудермесе по существу есть не что иное, как наглядная демонстрация решимости А. Кадырова оставаться у власти и впредь. А заодно отстранить от участия в политическом процессе хотя бы часть возможных конкурентов (А. Аслаханов, М. Сайдулаев и т. д.) и непримиримых соперников (А. Масхадов и иже с ним). Можно не сомневаться, что А. Аслаханов соберет своих сторонников в Москве с точно такими же целями.
Второе. Разгорающаяся склока в лагере пророссийски настроенных чеченских политиков не только не беспокоит Кремль, но, наоборот, как нельзя более его устраивает. В начале XIX века второй, после А. Ермолова, наместник Кавказа И. В. Паскевич не скрывал удовлетворения по поводу вечных склок между чеченскими вождями: «Не бесполезно нам в Чечне иметь две партии, которые, оставаясь обе покорными правительству нашему, междоусобными раздорами будут воздерживаться от враждебных замыслов против русских». Вряд ли и сегодня на Старой площади Москвы думают иначе.
Х.-А. Зацаев